В пятидесятые годы прошлого века

Радио «Кей-Ви-дабл-Кей» транслировало музыку на волнах, распространяющихся в зоне прямой видимости. Его слушал и Уолт Кейн. Сейчас он находился в люке, подобном канализационному. Только этот был предназначен для того, чтобы монтер мог спуститься вниз и исправить неполадки на кабельной магистрали. Она пролегала в самом низу, под лесенкой. Кейн видел эти толстые жилы, покрытые изоляцией. Что это были за кабели – силовые, подающие электроэнергию, или телефонные, он не знал. Он не был электромонтером, а в колодце просто прятался.

Кейн работал на «Кей-Ви-дабл-Кей» диск-жокеем. Ему было немногим более тридцати, и он пытался продвинуть в публику новый стиль популярной музыки – рок-н-ролл.

Уолт Кейн услышал, как наверху, где-то неподалеку от люка, подъехала и остановилась машина. Неожиданно над его головой возникла фигура электромонтера. Он был одет в синий рабочий комбинезон. Кейн не слышал его шагов. Появление электромонтера могло погубить его.

– Эй! Какого черта ты сюда забрался! – завопил громко обладатель новенького синего комбинезона с эмблемой «Дженерал Электрик» на пузе. – Стоит на минуточку отойти, как в колодец забирается какой-нибудь придурок!..

«Слишком громко! Неужели ты не мог сказать все это потише?!» – подумал Кейн. Но монтер уже сделал ужасное дело. Уолт услышал, как на пустынной и тихой улочке хлопнула дверца автомобиля. Послышались шаги, они приближались. Диск-жокей нелепо вздрогнул всем телом, но при этом не сдвинулся с места. Монтер видел: с парнем в колодце происходит что-то не то. Лицо сотрудника «Дженерал Электрик» стало испуганным.

Прислушиваясь к приближавшимся шагам, Кейн начал выбираться из колодца. Движения его были судорожными. Он выскочил на поверхность и побежал в сторону бара. Тот располагался на противоположной стороне улицы. На стоявшую чуть поодаль машину и вышедшего из нее человека он не смотрел.

Бар был закрыт… На этой улице в первых этажах домов не было ни одного открытого магазина, ресторана или пивной.

Никто не открыл на стук Кейна. Человек из машины подошел к нему.

– Послушайте, Кейн, нам надо поговорить…

– Со мной?!.. О чем?.. Я не имею никакого отношения к менеджменту «Кей-Ви-дабл «, я всего лишь радиоведущий!..

– Но ведь рок-н-ролл продвигаете на «Кей-Ви-дабл» именно вы!.. – проговорил незнакомец.

– Какое дело мафии до рок-н-ролла?..

– Я не из мафии.

– Не из мафии?!.. – диджей очень удивился. – А я думал это в связи с наездом…

Некоторое время назад на радиостанцию «наехали» местные гангстеры. Спор шел из-за помещения, которое занимало «Кей-Ви-дабл-Кей».

– Нет, господин Кейн, я не гангстер и не имею никакого отношения к наезду, хотя знаю про него. Я – сотрудник контрразведки…

– Разведки?.. Час от часу не легче! Но я не шпион. О чем вы хотите со мной поговорить?

– Речь пойдет о рок-н-ролле. У нас есть очень серьезные подозрения, что вы не догадываетесь, чем на самом деле занимаетесь. Рок-н-ролл – это не просто музыка. И не только музыка. За всем этим стоят очень странные, и я бы даже сказал, таинственные вещи.

– Что?.. Таинственные вещи?.. Что за чушь?!.. Рок-н-ролл – он и есть рок-н-ролл. И больше ничего!..

– А вы читали про исследование волновой системы головного мозга?!.. Хотя вряд ли вас может увлечь чтение подобной литературы. Да и где бы вы могли ее взять?.. – проговорил незнакомец, словно сам себе. – Насколько я знаю, в нашем городке нет ни одной серьезной научной библиотеки.

– Что верно, то верно! – проговорил Уолт, немного расслабляясь.

Речь незнакомца показалась ему довольно интеллигентной: волновые системы, научная литература… Это не походило на обычный разговор уголовника из местной банды. Значит, его не будут калечить или даже убивать…

– Вы, наверное, заметили, что время от времени вы моргаете… – задумчиво произнес незнакомец…

– Да уж конечно! – нахальным голосом проговорил Кейн и тут же подумал, что такой тон разговора ему совершенно несвойственен. Обычно он разговаривал совсем по-другому.

– А ведь вы обычно никогда так не разговариваете, – тихо сказал незнакомец. – Сколько раз за сегодняшний день вы моргнули?

Кейн не улыбнулся. Лицо его оставалось серьезным.

– А не заметили, слюна у вас во рту скапливалась?..

Кейн еще больше посерьезнел.

– А при чем здесь рок-н-ролл?..

– Как часто вы ходите в туалет?

– То есть как? – Кейн смутился.

– Это тоже связано с волнами в головном мозгу. Вы многого не замечаете, господин Кейн. Люди вообще многого не замечают. К примеру, они редко, кроме исключительных случаев, подсчитывают, сколько раз они моргнули, проглотили слюну… А это имеет значение. Для их жизни… Вот что, не стоять же нам как двум идиотам на глазах этого кретина из «Джей И». Поедемте куда-нибудь и поговорим.

– Куда? – нервно спросил Кейн.

– Вижу, что вы нервничаете, поэтому поедемте куда-нибудь, где вам будет спокойно.

– На «Кей-Ви-дабл»?

– Нет, туда мы не поедем… – спокойно, но решительно отрезал сотрудник контрразведки. – Там вас сейчас поджидает одна дама.

– Зачем? – нелепо улыбнувшись, проговорил Кейн.

– Опять вы как-то несвойственно вам улыбнулись…

– И верно… – сам того не ожидая, подтвердил Кейн.

– Поедемте на кладбище… Или в родильный дом. Да, лучше в родильный дом. Хотя… Рождение и смерть – два события, окаймляющие жизнь человека.

– А что за дама?

– Лучше вам с ней не встречаться. Собственно, для этого я и перехватил вас по дороге не работу. Это своего рода одолжение с моей стороны.

Иван Лувертюр обернулся. Полицейские вбегали в проулок. С обеих сторон – витрины маленьких магазинчиков, впереди – глухая стена. Он подскочил к двери магазинчика, дернул за ручку. Она не открылась. Метнулся через улицу на противоположную сторону… Там тоже магазинчик. Дверь отворилась. Лувертюр оказался внутри. Полицейские уже находились в нескольких десятках метров. Он видел их сосредоточенные, перекошенные напряжением лица, сузившиеся глаза. Они напоминали двух псов, которые вот-вот настигнут добычу. Вдруг он испытал приступ какого-то неожиданного спокойствия: словно бы понял, что все будет хорошо. Взгляд его упал на массивную щеколду сантиметрах в двадцати ниже ручки. Он взял и сдвинул ее. Подлетевший первым полицейский дернул дверь, она не открылась.

Лувертюр шагнул вглубь магазинчика. Чего здесь только не было!.. Чай, кофе, всевозможные бакалейные товары. «Нужно срочно искать выход… Где-то в магазинчике должен быть черный ход!» – подумал он.

Иван стремительно заскочил за прилавок и увидел дверь, настолько странную, что он даже остановился и принялся ее разглядывать, хотя полицейские уже изо всех сил барабанили в витрину лавки и стоило поторапливаться.

Вся дверь была покрыта маленькими зеркалами, прикрепленными к ней под разными углами. Все вместе они создавали некое необычное, дробное изображение действительности.

На тех местах, что не были заняты зеркалами, были нарисованы какие-то то ли знаки, то ли буквы неизвестного Лувертюру алфавита. Буквы представляли собой фигуры человечков, причудливо расположенных по отношению друг к другу.

Но надо было искать выход. Иван схватился за ручку, дверь подалась вперед, и тут он с изумлением обнаружил еще одно необычное свойство: когда на маленькие зеркальца под определенным углом падал свет, на них начинали тускло мерцать нанесенные каким-то неизвестным Лувертюру способом голографические знаки. Это были буквы, складывающиеся в надпись.

НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙ САМ,
ВСЮ РАБОТУ ПОРУЧАЙ РАБАМ

Прочитав эту надпись, Лувертюр еще больше поразился. Но времени уже совсем не было. Он нырнул в дверной проем.

В офисе «Кей-Ви-дабл-Кей» царило необычное оживление. Весь мужской персонал радиостанции норовил хоть на минутку, хотя бы для этого даже и не было никакого повода, заглянуть в маленькую приемную, где обычно дожидались своей очереди попасть в радиоэфир гости «Кей-Ви-дабл».

– Если бы Уолт знал, какая красотка дожидается его в офисе, он бы ни за что не позволил себе опаздывать…

– Между прочим, а где он на самом деле болтается?! У него эфир скоро!..

Так разговаривали между собой сотрудники редакции.

Молодая особа, поджидавшая Уолта Кейна, и впрямь была невероятно красива. Расположившись на глубоком студийном диване с видом человека, который привык к комфорту, она лениво, но все же с некоторым читавшимся в ее взгляде любопытством посматривала по сторонам.

Наконец один из сотрудников, радиоинженер, отвечавший за исправность оборудования в студии, не выдержал и решил перейти к делу. В конце-концов, что с того, что красотка пришла к Кейну!..

– Мисс, я вижу, никто здесь не обращает на вас никакого внимания… – начал, как ему казалось, издалека радиоинженер, подойдя к диванчику, на котором сидела красотка.

Та усмехнулась…

– Я бы не сказала, что никто не обращает внимания… Только вы заглянули сюда уже четыре раза. Хотя, мне кажется, никакого дела у вас здесь не было, – спокойно проговорила она. – Впрочем, если бы вы предложили мне кофе, я была бы вам чрезвычайно признательна.

Красотка пристально посмотрела на радиоинженера. От этого взгляда тот расцвел.

– Я мигом! – проговорил он и кинулся готовить кофе.

Когда он вернулся с маленьким подносом, на котором стояли две чашечки, красотка сидела с прежним скучающим видом.

Радиоинженер болтал без умолку, но она, торопливо попивая свой кофе, не произнесла ни слова.

Наконец она поставила пустую чашечку на поднос и встала с дивана.

– Я вижу, его успели предупредить о моем визите, – проговорила красотка, как-то очень спокойно и равнодушно.

– Что?!.. – вытаращился на нее радиоинженер. Какой-то странный смысл почудился ему во фразе.

– А если не секрет, по какому поводу вы к нему пришли?.. – спросил он.

– Все очень просто. Я приобрела его в качестве домашнего слуги. А он так ко мне и не явился.

– То есть как это?! – выпучил глаза радиоинженер.

– Да вот и я думаю, как это могло получиться. Унитаз не вымыт, на кухне грязь, и потом – у меня вчера были гости. А дом – без привратника. Привратнику положено сидеть перед дверью на цепи… А что такого?.. Я хочу, чтобы у меня в доме на цепи сидел господин Кейн. Мне нравятся его радиопередачи. Вернее, нравились… Ведь он их больше не ведет.

– Как не ведет?!..

– Да так, видите! Не явился! По-моему, уже две минуты как он должен быть в эфире… – она постучала ноготком по стеклышку своих изящных наручных часиков. – Вот что… Если вы случайно увидите его, ну мало ли… Передайте ему мою визитную карточку.

Она взяла с дивана сумочку, покопалась в ней и протянула радиоинженеру прямоугольник плотной белой бумаги.

Тот выхватил его у нее из рук и уставился…

– Но бумага пуста!.. – воскликнул он. – Здесь ничего не напечатано!..

– Он все поймет… – устало проговорила красотка. – Скажите, унитаз грязный… Дом не прибран… Пусть имеет в виду: я могу сделать с ним все, что захочу. И ничего мне за это не будет. Раб является полной собственностью своего владельца. Его можно сломать, подарить, как вещь, остричь ему волосы, выколоть глаз…

Она вышла из офиса «Кей-Ви-дабл-Кей», бросив на ходу:

– Не забудьте передать мою визитку. Иначе сложности будут уже у вас!.. Вы ведь тоже…

– Что тоже?!

– Ничего… Мы все в одинаковом положении. И я – тоже. Но так получилось, что он – мой раб, а не я – его.

Лувертюр оказался за странной дверью, на которой маленькие зеркала были покрыты голограммами. В помещении было темновато… Оно было уставлено какими-то коробками, в углу – канцелярский стол, с расставленными по нему электронными устройствами.

Каким-то шестым чувством он уловил, что в комнате кто-то есть… Он начал разглядывать темные углы. Из-за наставленных одна на другую коробок торчали чьи-то ноги. Пораженный, он сделал несколько шагов…

Он завернул за коробки. То, что предстало его глазам, повергло его в совершеннейший шок. Хотя, казалось бы, что могло повергнуть его в шок больший, чем тот, в котором он до этого пребывал.

Как всегда по вечерам, Гилберт Стеффенс смотрел свою, как он ее называл, «систему». Она состояла из нескольких электронных «дивайсов», позволявших просматривать даже достаточно старые фильмы, запечатленные на устаревшие и давно не использующиеся носители.

Стеффенс нажал на клавишу, один из «дивайсов» не громко, но в какой-то очень пронзительной тональности заверещал, перерабатывая и посылая на экран огромные массивы информации.

Гилберт толком не знал, что он увидит… Фильм начался не с самого начала. Однако самые первые кадры позволили вспомнить – знакомая вещичка. Сама по себе – так, ерунда, старье. Архив кинопродукции. Однако Стеффенса интересовала вовсе не художественная сторона дела. Он заерзал в кресле, принимая положение поудобней. Сорок пятый год. Раз указан сорок пятый, значит, реально фильм снимали, скорее всего, в сорок четвертом. В Европе и на Тихоокеанском театре военных действий вовсю полыхали сражения. Однако американский режиссер Гордон Дуглас был озабочен вовсе не героикой и не боевыми действиями.

«Зомби на Бродвее» – так называется фильм. Два дядечки собираются использовать оживших покойников в ночном клубе. Неплохо задумано!..

Стеффенс остановил мучения бродвейских хитрецов и занялся поиском. Его интересовало, снимались ли в сорок пятом году прошлого века еще какие-нибудь фильмы про зомби.

Нет, ничего… Он начал шарить по другим годам, составляя маленькую личную статистическую справку. Это было важно.